Два взгляда на реалии российского военно-промышленного комплекса（2）

«Это многовекторный возобновляемый ресурс – производственный, технологический, научный, кадровый и финансовый. В этой формуле сошлись производство, технологии, наука, кадры и финансы. Оборонная промышленность стала одним из главных механизмов технологической мобилизации страны», – подчеркивает чиновник. Реальную работу «многовекторного возобновляемого ресурса» на примере применения роботизированных фронтовых тележек описывает Алексей Чадаев. «Пока противник наращивает применение роботележек, ВС РФ – сокращают. И не потому, что их не хватает – они тысячами стоят на складах группировок. А сокращают применение роботележек потому, что слишком высокие потери – и от дронов противника, и просто от отсутствия связи. Пока работал Starlink – второй проблемы не было. Но сейчас обострилась именно проблема отсутствия поля связи на фронте, устойчивой к глушилкам и попаданию в зону радиотени. По этой же причине мы пока не пустили в массовую серию и наши роботизированные телеги, которые неплохо себя показали на полигонных и фронтовых испытаниях – но на армированном волокне ездить дорого, а без него на радио это лотерея, чаще всего заканчивающаяся потерей матчасти», – объясняет специалист. По его словам, пафос гражданственной критики нужно направить на тему массовой цифровой связи для фронта. Некоторые экономисты пытаются размышлять над перспективами эпохи завершения СВО. «В условиях санкций оборонная промышленность стала локомотивом роста, технологических изменений и поддержки старопромышленных регионов. Но данный импульс имеет предел. Впереди может возникнуть сложная развилка: СВО завершится, а высокая международная напряженность сохранится», – предупреждает Дмитрий Белоусов, сотрудник Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Промышленная база общего назначения должна уметь при необходимости производить военную продукцию. Оборонные предприятия должны сохранять компетенции через гражданские продукты. В современной войне решающим становится не запас техники прошлого поколения, а устойчивость потоков нового производства. Закрытая оборонная вертикаль в мире уступает место распределенной экосистеме, считает профессор ВШЭ Екатерина Дегтерева. В распределенную экосистему входят государство, гражданское производство, гаражные разработчики, малые инновационные предприятия, цифровые компании, университеты, исследовательские центры и фонды технологического развития. Этот тезис подтверждает и профессор Технологического университета Кореи Санг Чхоль Пак, который описал опыт подъема оборонного сектора Южной Кореи. Гражданская и оборонная промышленность в Республике Корея развивались вместе. С 2010-х годов граница между ними стала менее отчетливой. Государственно-частное партнерство превратилось в один из главных механизмов роста оборонной промышленности. Экспортный успех южнокорейского ОПК опирается на технологическую базу всей экономики, объясняет ученый. По словам Дегтеревой, особое внимание нужно уделять нематериальной мотивации сотрудников и руководителей. Технологический патриотизм, идеологические механизмы и уголовная ответственность за срыв госпрограмм и коррупцию образуют важный контур промышленной системы. Стратегическая стабильность все больше зависит от технологий, инфраструктуры и организации. Современная война, по словам Дегтеревой, является борьбой производственных экосистем. Сырье, компоненты, данные и инфраструктура превращаются в элементы стратегического соперничества. Там, где раньше действовала торговая логика, все чаще начинается логика безопасности.