《外套》

В одном из департаментов… да, лучше не называть, в каком именно — служил некто Акакий Акакиевич Башмачкин. Чин его был самый ничтожный — коллежский регистратор. Лицо его было невзрачное, роста малого, на теле несколько прыщей, глаза припухшие, а сам он был слаб здоровьем. Одевался он всегда одинаково: старый чиновничий мундир, под которым виднелась сорочка, вылезавшая клочьями. Коллеги дразнили его без жалости. Надевали ему на голову бумажный колпак, заставляли подавать им перья и платки. Акакий Акакиевич молчал. Он знал: протестовать — значит усугубить беду. Единственной отрадой его жизни было переписывание бумаг. Он вкладывал в это занятие всю душу. Каждая буква, каждый знак препинания были для него священны. Он даже мечтал о том, чтобы однажды написать что-нибудь своё. Но однажды портной сказал ему: «Господин Башмачкин, ваша шинель совсем износилась. Её нельзя больше чинить». Акакий похолодел. Шинель была его единственной защитой от петербургских холодов. Он начал копить деньги. Отказался от чая по вечерам, ходил пешком вместо того, чтобы ехать в извозчике, даже голодал. Через полгода сумма была собрана. Он заказал новую шинель — тёплую, с бобровым воротником. В день получения шинели он был счастлив, как ребёнок. Коллеги, увидев его в обновке, вдруг переменились. Они просили позволить потрогать ткань, устроили угощение в его честь. Акакий Акакиевич чувствовал себя человеком. Но возвращаясь домой поздно ночью, он попал в тёмный переулок. Там его окликнули: «Снимай шинель!» Он хотел закричать, но рука схватила его за горло. Через минуту он стоял в одном нижнем платье, дрожа от холода и ужаса. Наутро он пошёл к приставу. Тот выслушал и сказал: «Вы сами виноваты — зачем ходили так поздно?» Потом отправил его к какому-то генералу. Генерал накричал на него за то, что он «беспокоит начальство по пустякам». Акакий Акакиевич вернулся домой больным. Лихорадка скрутила его. В бреду он всё повторял: «Шинель… шинель… дайте мне шинель…» Врач пришёл, покачал головой и сказал, что болезнь серьёзна. Перед смертью он вспомнил генерала и прошептал: «Нет, я пожалуюсь на тебя… самому генерал-губернатору…» И через два дня коллежский регистратор Акакий Акакиевич Башмачкин скончался. Похоронили его тихо. Но вскоре в Петербурге стали происходить странные вещи. Ночью на улицах появился призрак — высокий, худой, в старой чиновничьей шинели. Он хватал прохожих за воротники и вырывал их шинели. Особенно доставалось тем, кто был повыше чином. Однажды сам генерал, что кричал на Башмачкина, был ограблен призраком. Наутро он лежал без шинели, дрожа от страха и простуды. Полиция усилила патрули. Наконец, однажды ночью они окружили призрака на Невском проспекте. Один смельчак схватил его за воротник и воскликнул: «Стой! Посмотрим, кто ты!» Но под шинелью не оказалось тела — только пустота. Призрак вырвался и исчез в тумане. С тех пор о нём ничего не слышно. Говорят, он ушёл в другой город — искать свою шинель. А между тем, как бы странно это ни казалось, эта история учит нас уважать даже самых ничтожных людей. Ведь за каждым чиновником в потрёпанной шинели — живая душа, способная на любовь, боль и даже… месть.