苦恼

К вечеру смеркнулось. Снег покрыл улицы и тротуары, как саваном, и на воздухе стало особенно тихо. На козлах своего извозчичьего возка сидел старик Яна — маленький, сгорбленный, весь белый от снега. Его лошадёнка тоже была маленькая, белая, с клочьями сена в гриве и хвосте. Они оба — и человек, и лошадь — словно застыли в этом белом безмолвии, будто их уже давно никто не замечал. «К кому мне теперь пойти?» — думал Яна. — «Сын умер сегодня утром… А рассказать-то хочется!» Он подвёз офицера до Власьевского переулка. По дороге он несколько раз пытался заговорить: — Господин, мой сын сегодня умер! — Эх, ты! — проворчал офицер. — Погоняй, не болтай! Потом Яна подвозил троих молодых людей. Один из них крикнул: — Старик! Ты, что, совсем ослеп? Видишь, куда едешь? Яна снова попытался сказать о сыне, но его перебили руганью и толчками. Вернувшись на постоялый двор, он стал кормить лошадь. И тут, глядя ей в глаза, прошептал: — Ну что, матушка… сын мой умер. Жалко ведь… Лошадёнка жевала сено, слушала, фыркала и дышала ему в ладонь. И только она — единственная на всём свете — выслушала его до конца.