《大师与玛格丽特》第五章(4) 封面

节日 / 文化阅读 · 难度: 高级

《大师与玛格丽特》第五章(4)

·

显示中文

И привидение, пройдя в отверстие трельяжа, беспрепятственно вступило на веранду. Тут все увидели, что это – никакое не привидение, а Иван Николаевич Бездомный – известнейший поэт.

那“幽灵”穿过花墙的缺口,毫无阻拦地走上露台。这时众人看清,这根本不是什么鬼魂,而是大名鼎鼎的诗人伊万·尼古拉耶维奇·别兹多姆内。

Он был бос, в разодранной беловатой толстовке, к коей на груди английской булавкой была приколота бумажная иконка со стершимся изображением неизвестного святого, и в полосатых белых кальсонах. В руке Иван Николаевич нес зажженную венчальную свечу. Правая щека Ивана Николаевича была свеже изодрана. Трудно даже измерить глубину молчания, воцарившегося на веранде. Видно было, как у одного из официантов пиво течет из покосившейся набок кружки на пол.

他赤着脚,穿着一件破烂发白的托尔斯泰衫,胸前用英式大别针别着一张纸质圣像,上面圣人的画像已经模糊不清,下身是条纹白衬裤。伊万·尼古拉耶维奇手里举着一支点燃的婚礼蜡烛。他的右脸颊刚被划破,还留着新伤。露台上一片死寂,难以形容。可以看到,一名侍者手中歪斜的啤酒杯,啤酒正顺着杯沿淌到地上。

Поэт поднял свечу над головой и громко сказал: – Здорово, други! – после чего заглянул под ближайший столик и воскликнул тоскливо: – Нет, его здесь нет!

诗人把蜡烛举过头顶,高声喊道: “大家好,各位朋友!”说完他朝最近一张桌子底下张望,沮丧地大喊:“没有,他不在这里!”

Послышались два голоса. Бас сказал безжалостно: – Готово дело. Белая горячка. А второй, женский, испуганный, произнес слова: – Как же милиция-то пропустила его по улицам в таком виде?

响起两道声音。一个低沉的嗓音冷酷地说: “完了,是震颤性谵妄。” 另一个女人惊恐地问道: “警察怎么就让他这副样子在街上乱跑?”

Это Иван Николаевич услыхал и отозвался: – Дважды хотели задержать, в скатертном и здесь, на Бронной, да я махнул через забор и, видите, щеку изорвал! – тут Иван Николаевич поднял свечу и вскричал: – Братья по литературе! (Осипший голос его окреп и стал горячей.) Слушайте меня все! Он появился! Ловите же его немедленно, иначе он натворит неописуемых бед!

伊万·尼古拉耶维奇听见了,开口答道: “他们两次想抓我,先是在地毯胡同,然后就在这布龙纳亚大街,可我翻墙跑了,瞧,脸都刮破了!”伊万举起蜡烛大喊:“文学界的兄弟们!”(他沙哑的嗓音变得激昂有力。)“大家听我说!他出现了!立刻抓住他,不然他会酿成无法想象的大祸!”

– Что? Что? Что он сказал? Кто появился? – понеслись голоса со всех сторон.

“什么?他说什么?谁出现了?”四面八方响起一片问话声。

– Консультант! – ответил Иван, – и этот консультант сейчас убил на Патриарших Мишу Берлиоза.

“那个顾问!”伊万答道,“就是这个顾问,刚刚在牧首塘害死了米沙·别尔利奥兹。”

Здесь из внутреннего зала повалил на веранду народ, вокруг Иванова огня сдвинулась толпа.

这时大厅里的人纷纷涌到露台,人群围在了伊万的烛光四周。

– Виноват, виноват, скажите точнее, – послышался над ухом Ивана тихий и вежливый голос, – скажите, как это убил? Кто убил?

“抱歉,抱歉,请您说清楚一点,”伊万耳边传来温和有礼的声音,“请问,他是怎么被害的?凶手是谁?”

– Иностранный консультант, профессор и шпион! – озираясь, отозвался Иван.

“外国顾问,教授,还是间谍!”伊万一边环顾四周一边回答。

– А как его фамилия? – тихо спросили на ухо.

“那他姓什么?”耳边轻声问道。

– То-то фамилия! – в тоске крикнул Иван, – кабы я знал фамилию! Не разглядел я фамилию на визитной карточке… Помню только первую букву «Ве», на «Ве» фамилия! Какая же это фамилия на «Ве»? – схватившись рукою за лоб, сам у себя спросил Иван и вдруг забормотал: – Ве, ве, ве! Ва… Во… Вашнер? Вагнер? Вайнер? Вегнер? Винтер? – волосы на голове Ивана стали ездить от напряжения.

“难就难在姓氏!”伊万苦恼地大喊,“我要是知道就好了!名片上的姓氏我没看清……只记得首字母是В,姓氏以В开头!哪个姓氏是以В开头?”伊万按住额头自问,嘴里喃喃念叨:“В,В,В!Ва…Во…Вашнер?瓦格纳?韦纳?韦格纳?温特?”伊万紧张得头发都跟着晃动。

– Вульф? – жалостно выкрикнула какая-то женщина.

“沃尔夫?”一个女人带着同情高声猜测。

Иван рассердился. – Дура! – прокричал он, ища глазами крикнувшую. – Причем здесь Вульф? Вульф ни в чем не виноват! Во, во… Нет! Так не вспомню! Ну вот что, граждане: звоните сейчас в милицию, чтобы выслали пять мотоциклетов с пулеметами, профессора ловить. Да не забудьте сказать, что с ним еще двое: какой-то длинный, клетчатый… пенсне треснуло… и кот черный, жирный. А я пока что обыщу Грибоедова… Я чую, что он здесь!

伊万发火了。 “蠢货!”他大喊,目光寻找喊话的女人。“关沃尔夫什么事?沃尔夫一点罪都没有!Во,Во……不行!想不起来!各位公民,立刻报警,派五辆带机枪的摩托车来抓那个教授。别忘了告诉他,还有两个同伙:一个高个子,穿格子衣服……夹鼻眼镜碎了……还有一只又肥又黑的猫。我现在就在格里鲍耶陀夫楼搜查……我感觉到他就在这里!”

Иван впал в беспокойство, растолкал окружающих, начал размахивать свечой, заливая себя воском, и заглядывать под столы. Тут послышалось слово: «Доктора!» – и чье-то ласковое мясистое лицо, бритое и упитанное, в роговых очках, появилось перед Иваном.

伊万焦躁起来,推开周围人群,挥舞蜡烛,蜡油滴到自己身上,不断往桌子底下张望。这时有人喊了一声:“叫医生!”一张和善、多肉、刮得干干净净的圆脸,戴着角质框眼镜,出现在伊万面前。

– Товарищ Бездомный, – заговорило это лицо юбилейным голосом, – успокойтесь! Вы расстроены смертью всеми нами любимого Михаила Александровича… нет, просто Миши Берлиоза. Мы все это прекрасно понимаем. Вам нужен покой. Сейчас товарищи проводят вас в постель, и вы забудетесь…

“别兹多姆内同志,”这张脸用安抚的语调开口,“请冷静!米哈伊尔·亚历山德罗维奇,也就是大家喜爱的米沙·别尔利奥兹遇害,您情绪太激动了。我们都十分理解。您需要休息。同志们马上送您上床,好好睡一觉就会平复……”

– Ты, – оскалившись, перебил Иван, – понимаешь ли, что надо поймать профессора? А ты лезешь ко мне со своими глупостями! Кретин!

“你,”伊万龇着牙打断他,“你知不知道必须抓住那个教授?你还来跟我说这些蠢话!白痴!”

– Товарищ Бездомный, помилуйте, – ответило лицо, краснея, пятясь и уже раскаиваясь, что ввязалось в это дело.

“别兹多姆内同志,请您息怒,”那张脸涨红了,一边后退一边答道,已经后悔掺和这件事。

– Нет, уж кого-кого, а тебя я не помилую, – с тихой ненавистью сказал Иван Николаевич.

“别人我或许可以放过,但绝不会饶了你,”伊万·尼古拉耶维奇带着压抑的恨意说道。

Судорога исказила его лицо, он быстро переложил свечу из правой руки в левую, широко размахнулся и ударил участливое лицо по уху.

他的脸因抽搐而扭曲,迅速把蜡烛换到左手,用力一挥,狠狠扇在那张和善面孔的耳朵上。

Тут догадались броситься на Ивана – и бросились. Свеча погасла, и очки, соскочившие с лица, были мгновенно растоптаны. Иван испустил страшный боевой вопль, слышный к общему соблазну даже на бульваре, и начал защищаться. Зазвенела падающая со столов посуда, закричали женщины.

众人见状一拥而上,扑向伊万。蜡烛熄灭,那人脸上掉落的眼镜瞬间被踩碎。伊万发出凄厉的嘶吼,连外面林荫道上都能听见,他奋力反抗。桌上餐具摔落叮当作响,女人们尖叫起来。

Пока официанты вязали поэта полотенцами, в раздевалке шел разговор между командиром брига и швейцаром.

侍者们正用毛巾捆住诗人,与此同时,衣帽间里,餐厅领班和门卫正在谈话。

– Ты видел, что он в подштанниках? – холодно спрашивал пират.

“你看见他只穿着衬裤了吗?”这位海盗模样的领班冷冷问道。

– Да ведь, Арчибальд Арчибальдович, – труся, отвечал швейцар, – как же я могу их не допустить, если они – член МАССОЛИТа?

“可是,阿尔奇巴尔德·阿尔奇巴尔德维奇,”门卫战战兢兢地回答,“他是文协成员,我怎么能不让他进来?”

– Ты видел, что он в подштанниках? – повторял пират.

“你看见他只穿衬裤了吗?”海盗领班重复问道。

– Помилуйте, Арчибальд Арчибальдович, – багровея, говорил швейцар, – что же я могу поделать? Я сам понимаю, на веранде дамы сидят.

“求求您,阿尔奇巴尔德·阿尔奇巴尔德维奇,”门卫涨得满脸通红,“我有什么办法?我自己也知道露台上还有女士。”

– Дамы здесь ни при чем, дамам это все равно, – отвечал пират, буквально сжигая швейцара глазами, – а это милиции не все равно! Человек в белье может следовать по улицам Москвы только в одном случае, если он идет в сопровождении милиции, и только в одно место – в отделение милиции! А ты, если швейцар, должен знать, что, увидев такого человека, ты должен, не медля ни секунды, начинать свистеть. Ты слышишь?

“女士们无关紧要,她们无所谓,”海盗领班目光如刀,盯着门卫,“但警察不会无所谓!一个只穿内衣的人,只有一种情况可以走在莫斯科大街上:由警察押送,而且只能去往一个地方——警局!你身为门卫要记住,见到这种人,必须立刻吹哨,一秒都不能耽搁。听懂没有?”

Ополоумевший швейцар услыхал с веранды уханье, бой посуды и женские крики.

吓得魂不守舍的门卫听见露台上传来喊叫声、器皿碎裂声和女人的尖叫。

– Ну что с тобой сделать за это? – спросил флибустьер.

“这事该怎么处置你?”这位海盗般的领班问道。

Кожа на лице швейцара приняла тифозный оттенок, а глаза помертвели. Ему померещилось, что черные волосы, теперь причесанные на пробор, покрылись огненным шелком. Исчезли пластрон и фрак, и за ременным поясом возникла ручка пистолета. Швейцар представил себя повешенным на фор-марса-рее. Своими глазами увидел он свой собственный высунутый язык и безжизненную голову, упавшую на плечо, и даже услыхал плеск волны за бортом. Колени швейцара подогнулись. Но тут флибустьер сжалился над ним и погасил свой острый взор.

门卫脸色变得像伤寒病人一般灰暗,眼神死寂。他恍惚看见,自己分头的黑发裹上火红丝绸,胸前的胸饰和燕尾服消失,皮带边露出手枪柄。门卫仿佛看见自己被吊在前桅帆桁上,亲眼看见自己舌头外伸,脑袋无力垂在肩头,甚至听见船舷外海浪哗哗作响。门卫两腿发软。这时海盗领班动了恻隐之心,收起锐利的目光。

– Смотри, Николай! Это в последний раз. Нам таких швейцаров в ресторане и даром не надо. Ты в церковь сторожем поступи. – Проговорив это, командир скомандовал точно, ясно, быстро: – Пантелея из буфетной. Милиционера. Протокол. Машину. В психиатрическую. – И добавил: – Свисти!

“听着,尼古拉!这是最后一次。我们餐厅白给都不要你这样的门卫,你去教堂当看守吧。”说完,领班干脆利落地下达命令:“叫小卖部的潘捷列!找民警!做笔录!安排车!送精神病院!”最后补充一句:“吹哨!”

Через четверть часа чрезвычайно пораженная публика не только в ресторане, но и на самом бульваре и в окнах домов, выходящих в сад ресторана, видела, как из ворот Грибоедова Пантелей, швейцар, милиционер, официант и поэт Рюхин выносили спеленатого, как куклу, молодого человека, который, заливаясь слезами, плевался, норовя попасть именно в Рюхина, давился слезами и кричал:– Сволочь!

一刻钟之后,餐厅里、林荫道上,还有对着餐厅花园的住户窗口,所有震惊的人们都看到:潘捷列、门卫、民警、侍者和诗人留欣,从格里鲍耶陀夫大门抬出一个人像捆娃娃一样的年轻人。他泪流满面,不停啐口水,专门朝着留欣吐,一边哽咽一边大喊:“混蛋!”

Шофер грузовой машины со злым лицом заводил мотор. Рядом лихач горячил лошадь, бил ее по крупу сиреневыми вожжами, кричал:– А вот на беговой! Я возил в психическую!

货车司机面色凶狠,发动引擎。一旁的马车夫催动马匹,用淡紫色缰绳抽打马臀,高声喊道:“来坐我的车!我送过人去精神病院!”

Кругом гудела толпа, обсуждая невиданное происшествие; словом, был гадкий, гнусный, соблазнительный, свинский скандал, который кончился лишь тогда, когда грузовик унес на себе от ворот Грибоедова несчастного Ивана Николаевича, милиционера, Пантелея и Рюхина.

人群喧闹不止,议论这场前所未闻的闹剧。总而言之,这是一场丑恶、不堪、轰动而又荒唐的风波,直到货车载着不幸的伊万·尼古拉耶维奇、民警、潘捷列和留欣驶离格里鲍耶陀夫大门,这场闹剧才算收场。