Марк Эйдельштейн и Дарья Екамасова молчат по субботам Версия для печати Обсудить на форуме

Ю́ныйПетербу́ржец Са́ша (Э́йдельштейн) – ма́льчик из благополу́чной и обеспе́ченной се́мьи, чей подро́стковый бу́нт выража́ется разве́ что в тре́бовании зва́ть его Мот. Большу́ю и обста́вленную дорого́ми безделу́шками кварти́ру он дели́т с ма́мой А́нной (Викто́рия Толстого́нова), па́пой Серге́ем (Евге́ний Коряко́вский), де́дом (Алекса́ндр Пашу́тин) и сестро́й Ка́тей (О́льга Бала́цкая) – по́лная, да́же перепо́лненная ча́ша. Но всё ру́шится в одноча́сье, когда́ за оче́редным семе́йным засто́льем, кото́рое Мот ирони́чно комменти́рует за ка́дром, разруша́я четвёртую стену́, оте́ц объявля́ет о жела́нии развести́сь с ма́терью. Для ма́льчика э́та но́вость сро́дни конце́ све́та: оби́да на ро́дственников, так несправедли́во и без предупрежде́ния разруши́вших его́ мир, вылива́ется в спе́рва относи́тельно безоби́дное сжига́ние совме́стных фо́то, а зака́нчивается появле́нием в опусте́вшей кварти́ре – па́па ушё́л, ма́ма ушла́ в загу́л, сестра́ вот-вот уе́дет учи́ться за грани́цу, а де́душка с прогресси́рующей деменцие́й живёт в свои́х мира́х – бездо́мной Ли́зы (Екама́сова), кото́рую Мот встреча́ет в подзе́мном перехо́де. И́мя, впро́чем, он приду́мывает ей сам, так как же́нщина молчи́т, вцепи́вшись в плю́шевого бе́лого медве́дя, и смо́трит куда́-то в пустоту́ остеклене́вшим взгля́дом, намека́ющим на глубо́кую психологи́ческую ра́ну. Её исто́рию Мот разма́тывает постепе́нно, для зри́теля она́ всплыва́ет на экра́не флешбэ́ками. Прошло́е как у ма́льчика, так и у его́ но́вой знако́мой контрасти́рует с настоя́щим – мо́жно спо́рить о глубине́ траге́дии и сра́внивать тра́вмы, но э́то де́ло неблагода́рное, ведь хру́пкие ли́чные миры́ руша́тся по ра́зным причи́нам. То, что ка́жется проявле́нием ю́ношеского проте́ста, причу́дой и при́хотью неокре́пшего разу́ма, трансформи́руется в исто́рию об одино́честве, о поте́ре, по́иске родсте́нной души́ и гумани́зме в цело́м. Кото́рого мо́жет не достава́ть под кры́шей, но в избы́тке быть у те́х, кто привы́к жить без э́той са́мой кры́ши над голово́й. В како́м-то смы́сле Мот заменя́ет Ли́зе потеря́нного ребе́нка, а она́ ему́ – утра́ченных роди́телей. Э́йдельштейн, переро́сший «Ано́ру» амплуа́ шко́льника, возвраща́ется к нему́ – вне́шне вполне́ органи́чно, хотя́ о́браз э́тот ему́ уже́ определённо теснова́т. Екама́сова же тут, в отли́чие от эпизоди́ческой па́ртии ма́тери у Бе́йкера, игра́ет её во всём эмоциона́льном многообра́зии. Как и го́ре, как и жизнь на у́лице. Её молчали́вой и засты́вшей фигу́ре противопоста́влена бо́йкая Кри́с (Анастаси́я Красо́вская), сестра́ по у́личному несча́стью, ощети́нившаяся и привы́кшая реаги́ровать на суро́вую де́йствительность не филосо́фским молча́нием, а кулака́ми. «Га́нди молча́л по суббо́там» – о́чень пло́тное кино́. И с то́чки зре́ния сюже́та, кото́рый по́лнится колори́тными персона́жами и и́х диа́логами, и по ча́сти изображе́ния, кото́рое скро́ено весь́ма изобрета́тельно, состои́т не то́лько из лине́йного повествова́ния, но и перемежа́ется анимацио́нными вста́вками, уже́ упомя́нутым разруше́нием четвё́ртой стены́ и перемеще́ниями во вре́мени и простра́нстве. Э́то са́мое простра́нство фи́льма, ко́нечно, вы́глядит утри́рованным и концентри́рованным, но по ито́гу соотве́тствует зая́вленному мессе́джу. Не та́кая уж сло́жная и замыслова́тая, но при э́том нагля́дная исто́рия и взросле́ния, и по́иска смы́слов, и ве́чной тя́ги челове́ка к челове́ку. Когда́ где́-то стано́вится пу́сто, необходи́мо запо́лнить э́ту пустоту́ – да́же е́сли под руко́й то́лько плю́шевая игру́шка.