《大师与玛格丽特》第四章(1) 封面

节日 / 文化阅读 · 难度: 高级

《大师与玛格丽特》第四章(1)

·

显示中文

Утихли истерические женские крики, отсверлили свистки милиции, две санитарные машины увезли: одна – обезглавленное тело и отрезанную голову в морг, другая – раненную осколками стекла красавицу вожатую, дворники в белых фартуках убрали осколки стекол и засыпали песком кровавые лужи, а Иван Николаевич как упал на скамейку, не добежав до турникета, так и остался на ней.

女人歇斯底里的叫喊声平息了,民警的哨声也不再刺耳。两辆急救车运走了伤者与遗体:一辆把身首异处的遗体和割下的头颅送去停尸房,另一辆载上被玻璃碎片划伤的漂亮女电车司机。身穿白围裙的清洁工清理掉碎玻璃,用沙土掩盖住地上的血洼。而伊万·尼古拉耶维奇还没跑到检票口,就一头栽倒在长椅上,再也动弹不得。

Несколько раз он пытался подняться, но ноги его не слушались – с Бездомным приключилось что-то вроде паралича. Поэт бросился бежать к турникету, как только услыхал первый вопль, и видел, как голова подскакивала на мостовой. От этого он до того обезумел, что, упавши на скамью, укусил себя за руку до крови.

他几次想要站起来,双腿却不听使唤——别兹多姆内仿佛陷入了瘫痪。诗人刚听见第一声惨叫,就冲向检票口,亲眼看到那颗头颅在路面上弹动。这一幕让他彻底崩溃,倒在长椅上,狠狠咬伤自己的手,直到出血。

Про сумасшедшего немца он, конечно, забыл и старался понять только одно, как это может быть, что вот только что он говорил с Берлиозом, а через минуту – голова… Взволнованные люди пробегали мимо поэта по аллее, что-то восклицая, но Иван Николаевич их слов не воспринимал.

他早已忘了那个疯疯癫癫的德国男人,脑子里只想弄清一件事:刚才还和别尔利奥兹交谈,转眼之间,人就身首异处……林荫道上激动的人们从诗人身边跑过,叫嚷着什么,可伊万·尼古拉耶维奇一句也听不进去。

Однако неожиданно возле него столкнулись две женщины, и одна из них, востроносая и простоволосая, закричала над самым ухом поэта другой женщине так: – Аннушка, наша Аннушка! С садовой! Это ее работа! Взяла она в бакалее подсолнечного масла, да литровку-то о вертушку и разбей! Всю юбку изгадила… Уж она ругалась, ругалась! А он-то, бедный, стало быть, поскользнулся да и поехал на рельсы…

这时两名妇女恰巧在他身旁擦肩而过,其中一个尖头发、披散着头发的女人,凑在诗人耳边冲另一个人大喊:“安努什卡,咱们花园街的安努什卡!是她干的好事!她在副食店买了葵花籽油,一升装的瓶子撞在旋转门上打碎了!裙子全弄脏了……她骂了好久好久!那个可怜人,就是踩到油滑倒,摔到铁轨上了……”

Из всего выкрикнутого женщиной в расстроенный мозг Ивана Николевича вцепилось одно слово: «Аннушка»… – Аннушка… Аннушка?.. – забормотал поэт, тревожно озираясь, – позвольте, позвольте… К слову «Аннушка» привязались слова «подсолнечное масло», а затем почему-то «Понтий Пилат».

女人的这一大段话里,只有一个词死死钉进伊万·尼古拉耶维奇混乱的脑海:安努什卡……“安努什卡……安努什卡?”诗人喃喃自语,慌张地四下张望,“等等,等等……”和“安努什卡”连在一起的是“葵花籽油”,不知为何,紧接着又冒出了“本丢·彼拉多”。

Пилата поэт отринул и стал вязать цепочку, начиная со слова «Аннушка». И цепочка эта связалась очень быстро и тотчас привела к сумасшедшему профессору. Виноват! Да ведь он же сказал, что заседание не состоится, потому что Аннушка разлила масло.

诗人抛开彼拉多,从“安努什卡”这个词开始梳理线索。思绪瞬间串联起来,直接指向那个古怪的教授。是他!他当时就说了,会议开不成,因为安努什卡打翻了油。

И, будьте любезны, оно не состоится! Этого мало: он прямо сказал, что Берлиозу отрежет голову женщина?! Да, да, да! Ведь вожатая была женщина?! Что же это такое? А? Не оставалось даже зерна сомнения в том, что таинственный консультант точно знал заранее всю картину ужасной смерти Берлиоза.

果不其然,会议没能举办!不止如此,他还直言,会有女人割下别尔利奥兹的脑袋!没错,没错!电车司机正是女人!这到底是怎么回事?诗人心中再无一丝怀疑,这位神秘顾问早就预知了别尔利奥兹这场惨烈死亡的全部细节。

Тут две мысли пронизали мозг поэта. Первая: «Он отнюдь не сумасшедший! Все это глупости!», и вторая: «Уж не подстроил ли он это сам?!? Но, позвольте спросить, каким образом?! – Э, нет! Это мы узнаем! Сделав над собой великое усилие, Иван Николаевич поднялся со скамьи и бросился назад, туда, где разговаривал с профессором.

两个念头冲进诗人脑海。第一个:“他根本没疯!之前的猜测全错!”第二个:“莫非这一切都是他一手策划的?!可这要怎么做到?!不行!我一定要查清楚!”伊万·尼古拉耶维奇拼尽全力从长椅上站起身,奔回刚才和教授谈话的地方。

И оказалось, что тот, к счастью, еще не ушел. На Бронной уже зажглись фонари, а над Патриаршими светила золотая луна, и в лунном, всегда обманчивом, свете Ивану Николаевичу показалось, что тот стоит, держа под мышкою не трость, а шпагу.

万幸那人还没有离开。布龙纳亚大街的路灯已经点亮,牧首池塘上空悬着一轮金黄的月亮。在这常常使人产生错觉的月光下,伊万·尼古拉耶维奇看见,他腋下夹着的仿佛不是手杖,而是一柄长剑。

Отставной втируша-регент сидел на том самом месте, где сидел еще недавно сам Иван Николаевич. Теперь регент нацепил себе на нос явно не нужное пенсне, в котором одного стекла вовсе не было, а другое треснуло. От этого клетчатый гражданин стал еще гаже, чем был тогда, когда указывал Берлиозу путь на рельсы.

那个退役的唱诗班副指挥,正坐在伊万刚才坐过的位置。此刻他鼻子上架着一副完全多余的夹鼻眼镜,一片镜片直接没了,另一片已经碎裂。这个穿格子衣服的男人,看起来比当初给别尔利奥兹指铁轨方向的时候还要令人反感。

С холодеющим сердцем Иван приблизился к профессору и, взглянув ему в лицо, убедился в том, что никаких признаков сумасшествия нет и не было. – Сознавайтесь, кто вы такой? – глухо спросил Иван. Иностранец насупился, глянул так, как будто впервые видит поэта, и ответил неприязненно: – Не понимай… русский говорить…

伊万心里发凉,走向教授,盯着对方的脸,确定此人没有半点疯癫的迹象。“老实交代,你是谁?”伊万低沉地发问。外国人皱起眉头,仿佛第一次见到这位诗人,带着不悦回答:“听不懂……不说俄语……”

– Они не понимают! – ввязался со скамейки регент, хотя его никто и не просил объяснять слова иностранца. – Не притворяйтесь! – грозно сказал Иван и почувствовал холод под ложечкой, – вы только что прекрасно говорили по-русски. Вы не немец и не профессор! Вы – убийца и шпион! Документы! – яростно крикнул Иван.

“他听不懂俄语!”长椅上的副指挥主动插嘴,没人请他翻译外国人的话。“别装了!”伊万厉声喝道,心底一阵发寒,“你刚才俄语说得流利极了。你不是德国人,也不是教授!你是凶手、间谍!出示证件!”伊万愤怒大喊。

Загадочный профессор брезгливо скривил и без того кривой рот и пожал плечами. – Гражданин! – опять встрял мерзкий регент, – вы что же это волнуете интуриста? За это с вас строжайше спросится! – а подозрительный профессор сделал надменное лицо, повернулся и пошел от Ивана прочь.

神秘教授嫌恶地撇了撇本就歪斜的嘴,耸了耸肩。“公民!”讨人厌的副指挥又插话,“您怎么打扰外国游客?您会为此受到严厉追责!”这位可疑的教授摆出傲慢的神情,转身离开伊万。

Иван почувствовал, что теряется. Задыхаясь, он обратился к регенту: – Эй, гражданин, помогите задержать преступника! Вы обязаны это сделать!

伊万感到手足无措,喘着气对副指挥喊道:“喂,公民,请帮忙抓住罪犯!您有义务这么做!”