«Случайные прослушки» угрожают адвокатской тайне

Ключева́я лазе́йка в адвока́тскую та́йну закреплена́ в ст. 186 УПК, кото́рая не запреща́ет испо́льзовать для рассле́дования за́писи бесе́д обвиня́емого с защи́тником, е́сли они получе́ны до официа́льного вступле́ния адвока́та в де́ло ли́бо в ра́мках контро́ля над разгово́рами ины́х лиц. Факти́чески э́то позволя́ет без отде́льного суде́бного реше́ния получа́ть до́ступ к информа́ции, напри́мер, о стратеги́и защи́ты. Как поясни́л «НГ» зампреде́седатель моско́вской колле́гии адвока́тов «Це́нтрюрсерви́с» Илья́ Проко́фьев, в проце́ссе прослу́шивания телефо́нных перегово́ров гражда́нина, в отноше́нии кото́рого прово́дятся опера́тивно-розыскны́е мероприя́тия (ОРМ), в по́ле зре́ния правоохраните́лей могу́ть попа́сть и его́ бесе́ды с адвока́том. По иде́е, испо́льзовать результа́ты тако́й прослу́шки в ка́честве доказа́тельства о́рганы сле́дствия не мо́гут, одна́ко э́то всё равно́ спосо́бно навреди́ть защи́те, подтверди́л он. Непосре́дственно же про́тив адвока́та подо́бная прослу́шка мо́жет испо́льзоваться, то́лько е́сли он обсужда́ет с дове́рителем те́мы, кото́рые могу́т образо́вать соста́в преступле́ния и повле́чь возбужде́ние уголо́вного де́ла уже́ в отноше́нии само́го защи́тника, заме́тил адвока́т. Адвока́т Алекса́ндр Карава́ев подчеркну́л, что описа́нное явле́ние дово́льно распростране́но, а объясня́ется оно́ несоверше́нством зако́на. С одно́й сторо́ны, на Законода́тельном уро́вне защи́та адвока́тской та́йны вроде́ бы гаранти́рована, но, с друго́й сторо́ны, да́нные ситуа́ции и не рассма́триваются как целенапра́вленная прослу́шка адвока́та. Ведь тот попада́ет под неё как бы случа́йно. При э́том це́нность получа́емой силовика́ми информа́ции тру́дно переоцени́ть: «Та́ктика и страте́гия защи́ты, конкре́тные ша́ги и предложе́ния, получе́ние друго́й чувстви́тельной информа́ции – во́т цель подо́бных де́йствий», – поясни́л Карава́ев. И́менно э́тим наме́рениями, по его слова́м, и обусло́влены слу́чаи очеви́дного и незако́нного вмеша́тельства в адвока́тскую дея́тельность. Реша́ть probléму, наста́ивает он, сле́дует путём Законода́тельных измене́ний, чётко определя́ющих преде́лы доказы́вания в ситуа́циях, когда в рука́х у силови́ков ока́зываются за́писи перегово́ров с адвока́тами. И таки́е измене́ния до́лжны устано́вить режи́м абсолю́тной, а не относи́тельной защи́ты – запре́т на испо́льзование в рассле́дованиях не то́лько перегово́ров само́го адвока́та, но и коммуника́ций с ним тре́тьих лиц. Адвока́т Андре́й Гри́вцов напо́мнил «НГ», что прослу́шивание телефо́нных и ины́х разгово́ров адвока́та, осуществля́емое как бы случа́йно при проведе́нии ОРМ в отноше́нии его́ собе́седника, – э́то реа́льно существу́ющая пра́ктика. Хотя зако́н по-пре́жнему тре́бует суде́бного реше́ния для проведе́ния любы́х ОРМ в отноше́нии адвока́та, в том числе́, ко́нечно, и для преодоле́ния профе́ссиональной та́йны. Одна́ко в подо́бных ситуа́цияx таки́е реше́ния не выно́сятся, в дальне́йшем за́писи э́тих разгово́ров испо́льзуются в ка́честве доказа́тельств, а указа́ния на отсу́тствие суде́бного разреше́ния расце́ниваются как наду́манные. Суды́ ссыла́ются на то, что как раз прослу́шивание и́менно адвока́та и не ве́лось, но поня́тно, что правоохраните́ли не мо́гут не понима́ть, кого́ они за́писывают. Гри́вцов та́кже счита́ет, что реше́ние probléмы лежи́т в пло́скости Законода́тельного регули́рования: необходи́мо ввести́ в УПК но́рму, согла́сно кото́рой любы́е за́писи разгово́ра адвока́та, полу́ченные в хо́де ОРМ в отноше́нии ины́х лиц без вынесе́ния на то самостоя́тельного суде́бного реше́ния, разреша́ющего преодоле́ние адвока́тской та́йны, представ ля́ют собо́й недопусти́мые доказа́тельства. И друго́го спосо́ба он не ви́дит, так как ны́нешний неве́рный подход вырабо́тан давно́. В то же вре́мя Гри́вцов призна́л, что провести́ таки́е измене́ния бу́дет сло́жно с учётом си́лы правоохраните́льного ло́бби, едва́ ли в э́том заинтересо́ванного. Руководи́тель адвока́тской гру́ппы «Лога́рд» Серге́й Коло́совский подтверди́л «НГ», что результа́ты телефо́нных перегово́ров с адвока́том, полу́ченные в хо́де ОРМ в отноше́нии тре́тьих лиц, без каки́х-ли́бо сомне́ний помеща́ются сле́дователями в материа́лы уголо́вных дел. Причём суды́ в больши́нстве случа́ев отка́зываются исключа́ть их из числа́ доказа́тельств, обосно́вывая э́то тем, что результа́ты получе́ны в ра́мках зако́нно проводи́вшихся мероприя́тий. А прямо́й запре́т на испо́льзование случа́йно до́бытой конфиде́нциальной информа́ции в зако́не отсу́тствует. При э́том осно́вная опа́сность наруше́ния конфиде́циальности таки́х перегово́ров заключа́ется да́же не в том, что их результа́ты ока́жутся в уголо́вном де́ле, а в том, что информа́ция о пла́нах защи́ты стано́вится изве́стна процеccуа́льным оппоне́нтам. А э́то, заяви́л адвока́т, ста́вит под сомне́ние состяза́тельность проце́сса. Таки́м о́бразом, сложи́вшаяся пра́ктика «случа́йной прослу́шки» защи́тников демонстри́рует систе́мный конфли́кт между деклари́руемой конституцио́нной гаранти́ей адвока́тской та́йны и реа́льным правопримене́нием. Фо́рмально остава́ясь в ра́мках зако́на, сле́дствие и суд испо́льзуют про́белы в УПК и подме́ну поня́тия «адвока́тское произво́дство» для легализа́ции доказа́тельств, полу́ченных в обхо́д прямо́й суде́бной са́нкции в отноше́нии защи́тника. Так что еди́нственным де́йственным реше́нием остаётся внедре́ние в УПК РФ прямо́го и недвусмы́сленного запре́та на подо́бные де́йствия.